Недавно с кумом спорил на тему жертвенности. Я доказывал, что жертвовать собой ради других это неправильно. Это противоречит законам вселенной. ДОБРОВОЛЬНОЕ желание принести себя в жертву противоестественно! Это мое убеждение.
Я знаю, что многие люди страдают жертвенностью. И этой жертвенностью оправдывают свои жизненные неудачи. Так мать, у которой не сложилась личная жизнь, оправдывает это тем, что жила ради детей и всем ради них жертвовала. В результате такой “жертвенности” она ломает жизнь и себе, и детям.
Так муж, “жертвует” собой ради жены, которую не любит. Но продолжает с ней жить из-за жалости, либо из-за совместных детей, тем самым обрекает на страдание не только себя, но и жену, и что самое главное детей!
Напротив, настоящая жертвенность- это всегда отсутствие выбора! Под отсутствием выбора я понимаю наличие такого выбора, который для данного конкретного человека не совместим с нормальной жизнью.
Жертвует жизнью опущенный, но уважающий себя уголовник- лезет в петлю, совершает самоубийство. Эта жертва эгоистична.
Жертвуют жизнью и Апостолы, которые не могли предать Бога Живого Исуса Христа, отречься от Него на суде! Они шли на свои кресты не добровольно, но лишенные выбора, будучи спокойны и уповая на милость Господню. Эта жертвенность идеалистично-альтруистическая, хотя с другой стороны- это тоже эго, Апостольское Эго. СверхЭго.
Природа жертвенности тут одна, уровни разные. Уголовник не может жить, будучи опущенным- для него это не жизнь уже, а хуже ада. Так и Апостол, ведающий Господа, не сможет жить нормально, изменив Ему.
Многие возопят, как ты, Губарев, можешь сравнивать уголовников с Апостолами. Но ведь я и не сравниваю. Это действительно разные уровни жертвенности. Но природа у них одна. Не принеси себя в жертву- и настанут мучения, адская жизнь. Для уголовника – в проявленном мире, для Апостола- вечные мучения в мире загробном.
Так солдат хочет вернуться с войны к своей жене и детям, но погибает, спасая соратников! Делает выбор! И этот выбор- не добровольная воля солдата, но его долг перед боевыми друзьями! Ибо кто то из них вернется к своим жене и детям!
Так любая мать способна жертвовать собой ради своих детей, но сделает такой выбор только в самом крайнем случае! Самки животных тоже спокойно умирают за детенышей, пчела- за улей, муравей- за муравеник!
Но есть один вид жертвенности, который можно назвать исключительно человеческим- это жертвование жизнью ради ИДЕИ!
Я вспоминаю сюжет кинофильма “Храброе сердце”, когда Уильям Уоллес пытается устроить свою жизнь, завел семью с любимой женщиной. Но ее убили злобные англичане и он отомстил. А когда он умирал- это был уже другой человек. Человек-герой, посвятивший свою жизнь борьбе за свободу своего народа. И когда в день казни ему предложили “выбор”- просить милости. Естественно для нового Уильяма Уоллеса это не являлось выбором.
Жертвенность есть, должна быть и будет, но жертвуют собой люди вынужденно, когда нет надежды на то, что можно обойтись без жертв. В ином случае- это антисистемное явления. Жертвовать можно, но только когда нет выбора. А вот идти на мучения, когда можно обойтись без них и нормально жить- это уже из области психотерапии.
Автор вышеприведенного текста противоречит сам себе, о чем говорит простое сравнение выдержек из начала («Я доказывал, что жертвовать собой ради других это неправильно. Это противоречит законам вселенной.») и окончания эссе («Жертвенность есть, должна быть и будет… Жертвовать можно, но только когда нет выбора.»). По всей видимости, взгляды автора по данному вопросу не устоялись, что и приводит к двойственной трактовке. Ибо рассуждения о частных сторонах феномена жертвенности, ее механизме («жертвуют собой люди вынужденно, когда нет надежды на то, что можно обойтись без жертв»), не дают однозначного ответа – «что такое хорошо и что такое плохо». Так все же «жертвовать собой ради других это неправильно. Это противоречит законам вселенной» или «жертвенность есть, должна быть и будет…»?
Попробуем разобраться в этом.
Мысли о жертвенности
На земле все проходит, только звезды
извечны и песни о героях, ибо погибая,
герои оставляют потомкам жажду подвига
Отрывок из старинного сказания
Я глубоко убежден, что в жизни существуют вещи, которые дороже личного благосостояния и благополучия.
Евангельская заповедь «Нет большей любви, как положить душу свою за други своя» – прямо говорит нам о самопожертвовании, как высшем проявлении любви к ближнему, которое открывает для грешного человека Врата Царствия Небесного. Многое прощается человеку, поступившему по этой заповеди.
Но, не будем полагать, что такой путь легок, потому как самопожертвование – это не просто, ведь нужно проявить высокую степень веры, любви и самоотречения, бесстрашия и решимости, т.е. нужны те качества, которых явно не хватает в современном эгоистичном, настроенном на чрезмерное личное потребление и максимальное удовлетворение различных похотей, мире.
Если рассуждать трезво, мы признаем, что отнюдь не многие «в здравом уме и твердой памяти», не дрогнув, перешагнут через «себя любимого» (человеческий индивидуум (свободная личность) – величайшая из декларируемых и насаждаемых ценностей эпохи глобализации), ради другого человека. Утверждающий обратное, либо легковесно относится к данному вопросу и занимается самообманом, либо нагло и цинично врет.
На самом деле, все, что касается оценки самопожертвования для верующего человека уже ясно и недвусмысленно сказано в упомянутой христианской заповеди. Но допустим, что для некоторых читателей, заповеди, да и вообще христианство, авторитетом не являются, поэтому предлагаю остановиться на нескольких моментах.
«Есть, – как говорится, – такая профессия – Родину защищать!». О чем это я? Да о том, что понятия воинского долга, чести защитника Отечества полностью строятся на жертвенности. Солдаты и офицерский корпус испытывают тяготы и лишения воинской службы, а в случае войны – рискуют своей жизнью в боях, находясь в состоянии моральной готовности отдать ее за Родину (вспомним судьбу героев фильма «Офицеры»). По сути, военные и если брать в исторической ретроспективе, воинское сословие – жертвуют своей жизнью, ради службы Отечеству, т.е. «жертвуют собой ради других». И это придумано не сегодня и не вчера. Жертва воина ради высшего идеала – это основа традиционной воинской культуры. За это воин окружен почетом и уважением со стороны соплеменников.
Эпос – героические сказания народов мира наполнены преданиями о героях, рискующих жизнью ради своих идеалов. Их подвиги и самопожертвование навеки воспеты безвестными народными сказителями. Таковы герои шумерского эпоса Гильгамеш и Энкиду, Тесей и Геракл из греческих мифов, Ахилл, Гектор и прочие воители гомеровской «Илиады», и встававшие за Землю Русскую, чтоб сложить головушку во чистом поле богатыри из русских былин. Эти собирательные образы мужественных и решительных воинов и примеры их добродетелей навсегда остались в народной памяти. На таких образцах поведения воспитывали молодежь наши предки. Герои эпоса всегда действуют решительно в соответствии с воинской системой ценностей, выраженной в рыцарском девизе «делай, что должно, и будь, что будет». В бою им некогда сомневаться и рассуждать на тему, есть ли «надежда на то, что можно обойтись без жертв».
Итак, служение идеалу и жертва ради него – это основы воинской добродетели. Давайте вспомним воинские сословия и военные подразделения прошлого, вписавшие свое имя в историю благодаря этим добродетелям.
Европейское рыцарское сословие выработало обостренное отношение к собственной чести и достоинству, которые дороже жизни. Они же зачинатели «культа Прекрасной Дамы», честь которой опять же выше ценности собственного бытия. И не забудем про «Крестоносцев» с их религиозным фанатизмом и готовностью погибнуть ради «освобождения Гроба Господня».
В Стране Восходящего Солнца – Японии воинское сословие самураев отличалось сознательным и полным самопожертвованием ради своего господина и беззаветной преданностью ему же. В соответствии с кодексом чести «Бусидо» – вся их жизнь являлась служением. После смерти господина добровольно последовать за ним в загробный мир, причем прилюдно и с достоинством (совершив сэппуку), было для самурая делом чести. Видимо им просто не успели растолковать о том, что «ДОБРОВОЛЬНОЕ желание принести себя в жертву противоестественно».
Возьмем примеры более близкие к нашему времени.
Окруженная в битве при Ватерлоо старая наполеоновская гвардия, в ответ на предложение сдаться, когда поражение было уже очевидно, заявила: «Гвардия умирает, но не сдается», и легла костьми до последнего бойца.
Девизом воинских частей Ваффен СС были слова «Наша честь – верность!». Подразумевалась именно верность до смерти. Отдельные армейские части СС продолжали активные боевые действия даже тогда, когда потери личного состава доходили в них до 90%. Так они держали свое слово, жертвуя жизнью ради идеала.
Опять вернемся в Японию, но уже 20 века и вспомним об отрядах «Божественного ветра», о мужестве и самопожертвовании пилотов-камикадзе, добровольно уходивших в свой последний полет. Умереть с честью за свою страну и за Императора было высшей целью для многих молодых японцев того времени.
Пришло время вспомнить, за что сражались и умирали солдаты Русской Императорской армии. Их девизом было: «За Веру, Царя и Отечество!». Т.е. они это делали «ради других», и даже ради такого абстрактного понятия как Вера, искренне не догадываясь, что «это противоречит законам вселенной».
А советские солдаты шли в бой почти с тем же боевым кличем: «За Родину! За Сталина!». Веру к тому времени у них успели отнять.
Мы знаем о миллионах советских воинов, «отдавших жизни за свободу и независимость нашей Родины», как написано на тысячах братских могил. И если «жертвовать собой ради других это неправильно», значит, они погибали зря? Выходит они «лохи», которых, выражаясь современным языком «технично развели»? А ведь среди наших солдат были сотни тысяч добровольцев, которые пришли в военкоматы в первые дни войны. Среди них были недоросли, приписывающие себе годы, чтоб попасть на фронт и отомстить за убитого отца или брата, за поруганную страну. Опять же «ради других».
Но давайте дольше остановимся на сильном в русской традиции феномене «добровольчества», который не исчерпывается примерами Великой Отечественной войны. Ведь это явление и получило свое название потому, что доброволец, это человек, который абсолютно ДОБРОВОЛЬНО (!!!) уходит на войну (а там, как известно, увечат и убивают), рискует жизнью, ради каких-то идеальных, высших целей. Уж у кого, а у добровольца был выбор идти на войну (рискуя и жертвуя жизнью) или нет. И если он пошел туда, то по доброй воле, а не вынужденно. Как уходили сражаться на Балканы русские добровольцы за освобождение южных славян от турок в 19 веке.
Приведенные выше примеры говорят нам о том, что нельзя упрощать природу жертвенности и опускать ее до уровня личного эгоизма. Это совершенно недопустимо по отношению к христианскому пониманию жертвенности, но в то же время такая трактовка не характерна и для других традиционных культур. Человек, для которого жертвенность ради высших ценностей не является идеалом, не пойдет на жертвы и в крайних обстоятельствах. Именно поэтому чувство жертвенности культивировалось в традиционной воинской культуре. Затем и создавался эпос, как пример для подражания, создавались воинские кодексы чести, отступление от правил которых было для воина хуже смерти. «Воины ислама», погибшие на Священной Войне за веру, попадают прямиком в рай, что, несомненно, для члена традиционного общества, в свою райскую обитель – Вальгаллу, в сопровождении валькирий уходят павшие в сражении викинги.
Настоящий воин каждую минуту своей жизни должен быть готов к смерти. Это и позволяет ему бестрепетно сражаться и умирать. В бою просто некогда раздумывать: «а стоит ли мне жертвовать жизнью в данной конкретной ситуации, или еще не время?». В бою нужно делать свое дело, заниматься воинским ремеслом – т.е. воевать и сражаться. А для этого воин заранее расставляет все точки над «i», преодолевая животный страх смерти. Он еще до боя готовится к смерти (жертве). Отсюда распространенная в прошлом традиция одевать в бой лучшую одежду и чистое белье. Воин проходит эту подготовку добровольно. Он должен осознать и прочувствовать, за что сражается и может погибнуть, что укрепит его дух. Только такое состояние духа позволит воину действовать в битве наилучшим образом. В этом и заключается смысл идеологической и психологической подготовки воинского сословия, где культивировалась жертвенность. Лишь отринув сомнения и полностью осознав, что «путь самурая – смерть», воин может наилучшим образом выполнять свой долг.
Напротив же, если солдат нацелен на выживание «любой ценой», то в бою он и будет «выживать», а не эффективно выполнять боевую задачу. В этой связи характерен пример действий войск союзников на европейском театре Второй Мировой. По статистическим данным американцев, до 70% личного состава подразделений в первом бою отчаянно стремились выжить, игнорируя команды офицеров, и здравый смысл. Охваченные паникой солдаты совершали ошибку за ошибкой, что в итоге приводило их к гибели, и огромным потерям, среди таких «выживальщиков».
В завершении хотелось бы еще раз вернуться к христианской тематике. По моему мнению, крайне ошибочно утверждение: «Апостолы… шли на свои кресты не добровольно, но лишенные выбора…». Не будем останавливаться на том, что этими словами умаляется их Подвиг. Автор попросту забывает, что краеугольным камнем христианского вероучения есть свобода человеческого выбора. Человек сам волен выбирать с кем он. Апостолы добровольно сделали свой выбор и имели силы идти по избранному пути до конца своей земной жизни. При правильной расстановке акцентов видно, что Апостолы, свидетельствуя о Христе в языческом мире, в принципе не могли избежать своей участи. Рано или поздно, перед ними вставал выбор – отречение от Христа или мученическая смерть. Они изначально готовились к подобному выбору в любых жизненных обстоятельствах. Свидетельствуя о Христе, Апостолы готовились претерпеть за Него гонения и смерть. Они проповедовали открыто, и не боялись ответственности за свои слова. Зная, что может ожидать их за проповедь от язычников, они, тем не менее, не прекращали ее. Апостолы были способны на жертву, потому что сила их Веры и Любви к Богу была выше, чем самые страшные телесные муки. Но не следует думать, что им было легко. Вспомним предательство Иуды и троекратное отречение Петра. Это показывает, как важна подготовка к жертве. И если человек в своей повседневной жизни не имеет высших идеалов, ради которых он способен пойти на смерть, то очень сомнительно, что он вдруг обретет их в экстремальных условиях.
Подводя итоги своих размышлений, хотел бы отметить, что готовность к самопожертвованию культивировалась у представителей различных человеческих сообществ на протяжении веков и тысячелетий, потому, что позволяла людям жить достойной и полнокровной жизнью, без лишних сомнений и трепета выполняя свой долг. Напомню, что эта готовность к жертве ради других людей перекликается с важнейшей Евангельской заповедью, и, по всей видимости является одной из главных основ Бытия.
Конечно тут все вроде красиво написано, однако «Жертвуют жизнью и Апостолы, которые не могли предать Бога Живого Исуса Христа, отречься от Него на суде! Они шли на свои кресты не добровольно, но лишенные выбора» – противоречит всем реальным примерам в истории христианства. Стоит только вспомнить историю 40 мучеников, которых загнали в воду холодную и держали всю ночь там , при этом растопив баню на берегу, принуждая таким образом отречься от Христа. Выбор у воинов был. Понятно , можно сказать что совесть бы их не позволила потом жить спокойно. Но. Еще один факт. Один из старжников , который охранял воинов по имени Аглаий , видя непреклонность воинов, тут же бросил оружие, снял одежду и побежал в воду с криком : » И я тоже христианин!».
Тут мы видим , что никак теория жертвенности без выбора не работает.
Тоже можно вспомнить из примера Христа, когда Павел , узнав что Его должно схватить, подошел к Нему и предложил убежать пока есть возможность, на что Христос ответил «Отоди от меня , сатана. Ты думаешь не то что Божие, но что человеческое»
Я согласен – со всех позиций религиозная жертвенность – это тупой, глупое занятие и только вечная жизнь оправдывает ее. А если ортрицать возможность вечной жизни, то и земная теряет всякий смысл, остается рассждать словами Толстого : «Ну хорошо, у тебя будет 6000 десятин в Самарской губернии, 300 голов лошадей, а потом?..» И я совершенно опешивал и не знал, что думать дальше. Или, начиная думать о том, как я воспитаю детей, я говорил себе: «Зачем?» Или, рассуждая о том, как народ может достигнуть благосостояния, я вдруг говорил себе: «А мне что за дело?»